Было это во время боёв на Украине. Переправлялись наши войска севернее Киева, у села Лютеж, через Днепр.
Переправляться на правый берег советским бойцам помогали партизаны и местные жители. Была среди них и Горпина Павловна Трегуб.
Уважаемым человеком была Горпина Павловна в своём колхозе. Не раз отмечали её за хороший труд. За доброту на селе любили. Двоих сыновей имела. Оба сражались в Советской Армии.
Немолодой уже была Горпина Павловна. Лицо в морщинах, в мозолях руки.
Когда фашисты захватили её родное село Сваромье, Горпина Павловна припрятала лодку. Стояла она за сараем, за поленницей дров. Следила за ней Горпина Павловна, оберегала. Верила: наступит минута — верную службу лодка сослужит советским воинам. Ждала она наших солдат. В нашу победу верила.
Затем шепнула про лодку своей соседке.
— Для наших, — сказала Горпина Павловна.
Подивилась соседка. Потом подумала: так ведь верно — наши придут с востока, с той стороны Днепра, как же наших встречать без лодок.
От соседки пошло к соседке, от дома к дому, от улицы к улице. Вот и у других людей появились лодки. Стояли они в селе за домами, за сараями. Дожидались своей минуты.
Дождались.
Когда началась переправа советских войск у Лютежа, Горпина Павловна в числе первых явилась со своей лодкой к Днепру. Кто был помоложе — к Горпине Павловне:
— Куда же ты, старая?!
— Туда, к нашим, на левый берег.
Села в лодку, взмахнула вёслами, первой приплыла к нашим.
Приплыла, остановилась, поклонилась солдатам в пояс.
— С приходом, родимые. Садитесь, сыночки. За вами прибыла.
Смотрят солдаты — старая женщина.
— Кто же ты такая?
— Мать я солдатская.
Сели солдаты в лодку.
Обратилась к солдатам Горпина Павловна, спрашивает о сыновьях:
— Родимые, Семёна Трегуба не знаете? Антона Трегуба не знаете?
— Нет среди наших, — сказали солдаты.
— Понятно, — ответила женщина. — Значит, не время, значит, ещё идут.
Оттолкнулись солдаты от берега. Села Горпина Павловна на вёсла. Кто-то сказал:
— Давай помогнём, мамаша.
— Сидите, сидите, — улыбнулась Горпина Павловна. — Ваше дело там, впереди. — Заработала быстро вёслами. — Лодка меня уже пятьдесят лет как слушается. Кума я Днепру, родимые.
Перевезла женщина первую партию бойцов через Днепр и снова на левый берег. То на левом она берегу, то на правом. То на правом, то вновь на левом.
Встречает женщина наших воинов:
— Семёна Трегуба не знаете? Антона Трегуба не знаете?
— Нет среди наших, — опять ответ.
Вздохнёт Горпина Павловна:
— Значит, ещё идут.
И снова за вёсла. И снова на правый, на левый берег.
Солнце клонилось к вечеру. А Горпина Павловна всё с тем же вопросом к солдатам:
— Семёна Трегуба не знаете? Антона Трегуба не знаете?
И вдруг...
— Знаем! Знаем! — кричат солдаты. — Тут они оба.
Вышли к берегу оба. Красавцы. Гвардейцы. Каждый в саженный рост.
— Родимые! — вскрикнула старая женщина. Упала гвардейцам в слезах на грудь.
Пробегал офицер:
— Почему задержка? Слышит в ответ:
— Мать тут. Мать пришла солдатская. Закончилась переправа. Потом, уже на том
берегу, солдаты друг друга спрашивали:
— Как переправился?
— С Горпиной Павловной.
— А ты?
— С ней же, с Горпиной Павловной!
— Значит, выходит, крестники!
Много оказалось крестников у Горпины Павловны. И вправду — мать она солдатская.